ВЛАДИМИРСКОЕ ОПОЛЬЕ

Если взглянуть на почвенную карту России, то в европейской ее части можно увидеть ряд одноцветных «островков», расположенных цепочкой, вытянутой с юго-запада на северо-восток через территорию нынешних Брянской, Калужской, Владимирской, Кировской и Пермской областей. Эти «островки» представляют собой возвышенные участки Среднерусской равнины, преимущественно безлесные, отчего давно и справедливо носят название ополий.

Владимирское ополье

Но безлесье не единственная отличительная черта русских ополий. Гораздо в большей степени не похожи они на смежные территории своими почвами. На карте они названы как «серые лесные», но это не совсем правильно. Да и цвет этих почв скорее черный, чем серый, он зависит от погоды и времени года. Поэтому с XIX века в научной литературе установилось более точное название опольных почв - «юрьевский чернозем». Правда, с тех пор прошло не мало времени, в течение которого, кажется, было сделано все для того, чтобы превратить наш северный чернозем в серые лесные почвы, но, тем не менее, он и теперь еще по плодородию на порядок выше окружающих его почв. Так, например, Владимирское ополье, занимая десятую часть территории области, производит около 70 процентов всей сельскохозяйственной продукции. Ополья - это жемчужины Природы, настоящие житницы нашей страны.

В последние годы в связи с интенсификацией сельского хозяйства в центральной полосе России заметно усилилось внимание к изучению ополий, как наиболее перспективных районов. Но прежде, чем рассказать об этом, следовало бы обратиться к палеогеографической истории европейской части России, то есть к древним условиям, способствовавшим возникновению ополий.

Еще из школьного курса нам хорошо известно, что центр европейской России не раз подвергался мощному наступлению ледников с севера. Последнее из них закончилось сравнительно недавно: 20-40 тысяч лет назад; оно получило название Днепровского оледенения, так как почти дошло до широты Киева. Этот ледник, двигаясь откуда-то из районов Скандинавии, безусловно, встретил сопротивление твердых пород Среднерусской возвышенности и обошел ее двумя мощными потоками - восточным и западным. Это, конечно, не значит, что возвышенность в целом избежала общей участи; она только подверглась оледенению в последнюю очередь, как это случается и при затоплении водой определенной территории. Но какие-то участки, естественно, остались не тронуты льдом, они стали называться впоследствии «останцами». При таянии льда останцы получили наибольшее количество наносов в виде лёссовидных (т. е. безвалунных) суглинков. Эти наносы и стали той материнской породой, из которой образовались плодородные почвы ополий. Правда, до них было еще далеко. Потребовались многие тысячелетия, катаклизмы и длительная эволюция в послеледниковый период, прежде чем безжизненные наносы превратились в биопродуктивную почву, а тем более в «юрьевский чернозем».

Ледниковые воды, устремляясь на юг, заполняли котловину предгорий молодой альпийской складчатости на месте нынешних Черного и Каспийского морей и образовали огромный холодный пресноводный бассейн, северная отметка которого достигала нынешних Саратова и Запорожья. Уровень воды в нем был выше уровня Мирового океана на несколько десятков метров. Примерно 10-12 тысяч лет назад в результате мощных тектонических движений (землетрясения) образовался разрыв горной цепи на стыке Европы и Малой Азии, и воды пресноводного бассейна ринулись в Средиземное море, как и воды последнего в пресноводный бассейн. Возможно, катастрофа эта и была тем самым библейским потопом, в результате которого Ной с семейством высадился на горе Арарат. А что была именно катастрофа, сомнения нет, ее последствия - это такие грозные явления, как омертвление глубин Черного моря и все усиливающееся иссушение (аридизация) Русской равнины. Мы уже не говорим о таких «мелочах», как потепление климата на европейской части нашей страны, или о таких «пустяках»», как существование в проливе Босфор двух противоположных течений, которые сильно влияют на безопасность морского судовождения.

Но нет худа без добра. Природа способна даже и в катастрофах извлекать себе выгоду. Именно этому обстоятельству обязаны ополья своими ландшафтом и почвами. Мощный и быстрый сток воды через пролив Босфор привел к резкому падению уровня воды в Черноморско-Каспийской впадине с Отметки 50 метров до нуля Кронштадтского футштока. Это питало немедленную перестройку всей гидрографической сети громадной Русской равнины. Реки, свободно меандрировавшие (блуждавшие) до этого, глубоко врезались в породы и приняли в себя сток пресных грунтовых вод, которые стали выноситься в Мировой океан и Каспий. Такая разгрузка вод Русской равнины должна была очень скоро привести к образованию совершенно сухих ландшафтов, растительный покров которых полностью зависел бы от атмосферных осадков. Если этого не случилось относительно быстро, то только потому, что на освобожденной ото льда территории, благодаря потеплению и большой влажности, довольно быстро сформировалась растительность, которая хотя и слабо, но в течение уже многих тысячелетий сдерживает поверхностно-эрозионные процессы и замедляет иссушение. Вторым и третьим и третьим сдерживающими факторами стали деятельность бобров, затем человека по сооружению запруд и мельничных плотин. В одной только Владимирской губернии в 1784 году насчитывалось 413 партикулярных (частных) и 117 казенных водяных мельниц. Из них более половины находилось в ополье. С уничтожением бобров и мельничных плотин ничто уже не могло и не может остановить процесс иссушения Русской равнины, и дело только за временем. Те гигантские водохранилища, созданные плотинами гидроэлектростанций на больших реках, есть лишь иллюзия нашего благополучия. Теперь уже не только крупные заводы, но и большинство мелких сельскохозяйственных предприятий получают воду из глубоких скважин, которую после использования сбрасывают в наземные водоемы. Из-за этого убыль воды в реках не так заметна, но зато концентрация в них вредных веществ достигла такого уровня, что стала опасной для всего живого. А между тем, продолжают исчезать с лица земли малые реки и водотоки. В одном только Судогодском районе за последние годы исчезло 46 из 78 малых водотоков. Из такой критической ситуации есть только один выход - это путь назад, к проверенным средствам. Необходимо начать строительство прудов и водоемов, плотин и запруд на всех малых реках и водотоках, подкрепляя это энергичными лесоустроительными мероприятиями. Без достаточного гидрологического обеспечения поверхностных слоев ополья замедлить прогрессирующее иссушение их невозможно, тем более что тектонические структуры его поднимаются относительно смежных с ним структур Владимирского полесья - Мещёры на 2-3 миллиметра в год и со времени окончания последнего оледенения составляют уже разницу абсолютных высот в 50-100 метров.

В таких вот условиях формировался и поддерживается «юрьевский чернозем», упоминание о котором встречается уже в древних актах XVI века. Правда, он уже далеко не тот, что был хотя бы в XIX веке. В его описаниях начинают превалировать осветленные цвета, и это настораживающее явление заставляет нас обратиться к генезису (происхождению) почв «юрьевского чернозема» и проследить его дальнейшую эволюцию.

Вопрос о том, что было раньше на территории нашего ополья - лес или степь - волновал с давних пор многих ученых. Поэтому оно оказалось первым и особо благодатным объектом, на котором были сделаны наблюдения и выводы о генезисе опольных почв. Вот что, например, писал по этому поводу Н.Я. Дубенский в середине XIX века. Он определил почвы Владимирского ополья как глинистые и составил их подробное описание применительно к сельскому хозяйству.

«От Владимира до Суздаля простирается глинистая серая почва; в Суздальском уезде грунт заметно лучше, и в некоторых местах Юрьевского и Переяславского переходит в чернозем; самая лучшая находится между Юрьевом посадом и Гавриловским (посадом).

Во влажном состоянии эта почва - цвета голубоватого или черноватого, в сухом, близ поверхности - бурого или серого. Она вязка и очень плотна для прохода дождевой воды внутрь ее. Посему в этой почве почти вовсе нет ключей. Непропускаемостью почвы объясняется между прочим, почему на такой земле нужно рыть глубокие колодцы, чтобы добраться до воды, и почему на ней никогда не бывает болот от просачивающейся из земли воды; болота, кое-где замечаемые на ней, образуются только от атмосферной воды и притом в долу, который окружен со всех сторон возвышениями и следовательно не имеет спуска для нее».

Как видим, уже в середине прошлого века подземный гидрологический потенциал почв Владимирского ополья был в основном исчерпан, и водный режим их регулировался атмосферными осадками. И это при нескольких сотнях плотин на малых реках, прудах и водоемах почти при каждом селении, затухающей, но все еще активной деятельности бобров. Что же говорить про наше время, когда опольные почвы по сути предоставлены самим себе.

«Плотность и спайкость этой почвы зависят от тонких и мелких веществ, из которых она составлена. Она, кажется, главным образом состоит из глины и небольшой части очень мелкого, нежного, слюдяного и кварцевого песка с закислом железа и в некоторых местах с небольшой примесью извести; только вследствие постоянных и продолжительных удобрений она в имениях некоторых помещиков содержит много чернозема».

Таким образом, Н.Я. Дубенский, кстати, уроженец Владимирской губернии, связывал образование темноцветных почв ополья с длительным воздействием на них человека. В этом нет ничего удивительного, так как просвещенные хозяева того времени усиленно удобряли свою землю. Известен случай, когда помещик Юрьевского уезда Л.И. Пушкевич был удостоен золотой медали за представленные им на сельскохозяйственную выставку в селе Боголюбове образцы глинистой почвы, превратившейся посредством удобрения в плодородный чернозем, на котором и были им разведены многие разновидности хлебных растений, отличавшиеся особо тяжеловесным качеством. Почти одновременно с описанием Н.Я. Дубенского во Владимирской губернии работала кадастровая (оценочная) комиссия, которая назвала опольные почвы «черноземными суглинками». Собственно, эти выводы не противоречили друг другу, так как налицо был факт отличия опольных почв от южно-русского чернозема. Однако, вслед за этим, в 1866 году академик Ф.И. Рупрехт отрицал происхождение «юрьевского чернозема» как «результат унаваживания» с древнейших времен. В своей работе «Геоботанические исследования о черноземе» он обратил внимание на то, что «в некоторых местах, никогда не подвергавшихся обработке человеком, встречаются темноцветные почвы и, наоборот, в 12 километрах к северо-востоку от Суздаля, несмотря на обработку с давних пор, почва не темноцветная; кроме того, почвы эти встречаются исключительно на высотах».

Среди работ 70-х годов XIX века выделялся труд Л. Майкова «Заметки по географии Древней Руси», в котором он писал, что древние славянские поселенцы края «за лесными дебрями песчано-болотистой полосы между Клязьмою и Окой находили довольно значительное пространство земли, издревле безлесное и открытое, которое, быть может, напоминало пришельцам с юга степи их родины... Здесь, преимущественно на левом берегу р. Колокши, встречаются древние названия: Белехово поле, Юрьевское поле, Юрьев-Польской. Доныне здешний край, на протяжении от Юрьева почти до Владимира, слывет в народе под названием Опольщины, а волнообразная, перерезанная крутыми оврагами поверхность этой площади имеет очень плодородную черноземную землю; это последнее обстоятельство делает несомненным факт древней безлесности этого края». Нетрудно заметить, что такая постановка вопроса не выдерживает критики. Дело в том, что первыми славянами, заселившими Владимирское ополье, были выходцы вовсе не с юга, о чем мы расскажем в следующей главе, да и до славян здесь обитали многочисленные финские племена, пришедшие из глубин Азии.

Очень сильный удар по представителям теории «исконного чернозема Владимирского ополья» нанес великий русский ученый В.В. Докучаев своей работой «Русский чернозем», опубликованной в 1884 году. В ней он писал, что «многочисленные черноземные острова, показанные на существующих общих картах в губерниях Архангельской, Олонецкой, Костромской, Ярославской, Владимирской, кажутся... весьма и весьма сомнительными... И действительно, при наличии имеющихся физико-географических данных, было бы весьма трудно допустить во всех упомянутых местностях такой комплекс условий грунта, возраста и рельефа, который мог бы заменить сравнительно невыгодный характер растительности и климата рассматриваемых пунктов». Почвы Владимирского ополья В.В. Докучаев отнес к северным лугово-болотным, считая их болотно-наземными образованиями. Это вызвало громкую дискуссию о генезисе почв Владимирского ополья.

Среди противников Докучаева оказался даже ученик выдающегося почвоведа П.А. Костычев, который в работе «Почвы черноземной области России. Их происхождение, состав и свойства» упорно отстаивал версию о черноземной природе почв Владимирского ополья, считая их северными братьями южнорусского степного чернозема. Свою точку зрения имел на этот вопрос профессор Г.И. Танфильев. В полемике с лесоводом Л.А. Ивановым на страницах журнала «Почвоведение», и особенно в «Трудах Вольного Экономического Общества», он находил основание предполагать существование в этой местности в доисторические времена островка степи, заброшенного среди дремучих девственных лесов первобытной северной природы. Отсутствие здесь леса ученый объяснял определенным составом почвы. Л.А. Иванов, напротив, доказывал лесистость Суздальской земли в прошлом, считая, что даже название «опольщина» происходит от глагола «налить». Он доказывал, что эта область была очищена от леса с помощью огня, то есть выпалена. О происхождении темноцветных почв Владимирского ополья писали и такие компетентные лица, как С.Н. Никитин и Н.М. Сибирцев, отождествляя их со степным черноземом. Однако, такой взгляд оспаривался другими авторами и весьма серьезно. Так, И.Л. Щеглов и А. Флеров на основании своих личных и тщательных наблюдений отрицали возможность существования здесь когда-нибудь степи и предполагали, что почвы эти болотно-наземного происхождения с участием травянистой (осоки) и древесной (ольха, ивняк) болотной растительности.

Таким образом, дискуссия, проведенная русскими учеными и конце XIX - начале XX века, не поставила точки в изучении одной из необыкновенных загадок природы, каковой является возникновение ополий Центральной России, но вызвала большой интерес в научных кругах. Эта работа продолжалась и в советское время. Одновременно шло исследование гомологов (аналогов) опольным почвам за рубежом. Обобщив все данные, профессор А.Н. Тюрюканов выдвинул еще одну гипотезу происхождения ландшафтов ополий и их темноцветных почв. Ученый считает, что новые ландшафты и почвы формировались в процессе иссушения (аридизации) территорий палеоарктических, то есть послеледниковых равнин. Сначала появились ландшафты и почвы холодных палеопойменных, затем лесотундровых и, наконец, лесолуговых равнин; а последние эволюционировали в дошедшие до нас останцовые ландшафты ополий. Такова точка зрения современных ученых.

Несколько сложнее обстоит дело с вопросом о происхождении лёссов и лёссовидных (т.е. безвалунных) суглинков - этой основной почвообразующей породы ополий и степей России. В настоящее время широко известны, кроме Владимирского, еще Брянское, Стародубское, Смоленско-Починковское, Мещовское, Тарусское и другие ополья. Все они выглядят на карте почвообразующих пород как острова с лёссовидными суглинками среди обширных территорий, покрытых моренными (валунными) и зандровыми (песчано-гравийными) наносами. Это обстоятельство лишь подтверждает мнение ученых о самобытности опольных ландшафтов. Они явились настоящими жемчужинами природы, позволившими древним земледельцам быстро освоить их почвы. Благодаря отсутствию камней, орудия труда не ломались, а плодородие их было надежным для получения устойчивых урожаев.

Ну а что же с генезисом темноцветных почв, как они образовались? Профессор А.Н. Тюрюканов пишет: «...современные почвы ополий, отражая особенности происхождения территории, пород и рельефа, представляют собой два возникших одновременно и сопряженно эволюционирующих самостоятельных генетических типа почв. Почвы, приуроченные к повышениям микрорельефа, выделяем в генетический тип - ополец. Почвы, приуроченные к понижениям микрорельефа, выделяем в генетический тип - ополицу. Оба типа в опольях занимают небольшую площадь, доминируют в основном их переходные разновидности (отсюда идет многообразие оттенков цветов почв ополий).

В общей классификации почв земного шара генетические типы опольных почв - ополец и ополица - входят в генетический переходный класс почв, являясь по своему генезису и географии северными гомологами (аналогами, соответствиями) смониц Балканского полуострова, грумозолей Америки, тирсов Марокко, регуров Индии и других почв палеогидроморфного происхождения».

Как видим, оказались выявленными не только общие черты опольных почв Центральной России, но и то, что роднит их с подобными почвами всего мира. А роднит их не что иное, как общее гидроморфное происхождение. Иными словами, темноцветные плодородные почвы ополий образовались путем длительного воздействия грунтовых вод на верхний гумусовый слой земли. Разумеется, чтобы воздействовать таким чудесным образом, необходимо иметь водам определенный физико-химический состав. Каков же он? «Почвенногрунтовые воды Владимирского ополья можно считать умеренно жесткими, - пишет А.Н. Тюрюканов, - щелочная реакция обусловливается, по-видимому, большим содержанием в них бикарбоната кальция. Среди минеральных веществ плотного остатка преобладает кальций. Щелочной реакцией объясняется отсутствие растворимых форм полуторных окислов и органических веществ в проанализированных пробах.

Таким образом, химический состав вод ополья отражает «карбонатный» характер его ландшафтов и почв. В условиях капиллярного потока таких вод к гумусовым горизонтам почв возникают темноцветные луговые почвы. Гидроморфные ландшафты ополья (поймы и низины) испытывают на себе влияние этих вод, поэтому в поймах и западинах широко распространены темноцветные луговые и перегнойно-глеевые почвы. Болотных и особенно торфяных почв в ополье мало. В поймах рек расположены прекрасные луговые угодья.

Химический состав почвенно-грунтовых вод ополья оказывает существенное влияние на процессы разрушения белокаменных памятников Владимиро-Суздальской Руси. Одна из наиболее распространенных причин разрушения церквей - мучнистое выветривание известняков, слагающих стены и фундаменты зданий. Этот тип выветривания развивается очень быстро и особенно усилился в последние годы.

Поверхность разрушающихся камней во многих местах покрыта белыми солевыми выцветами (так называемой ямчугой) то игольчатого строения, то образующими тонкие, отслаивающиеся корочки, слегка напоминающие «накипь». Химический анализ выцветов показывает, что они представляют собой слоистую смесь переменного состава, состоящую в основном из сульфатов натрия и магния в растворимой части и гипса и карбоната кальция в нерастворимой. Растворимая часть резко преобладает. Подчиненное значение имеют различные хлориды. Анализ причин этого явления, проведенный учеными в 1952 году, показал, что источником сульфатов служат грунтовые воды. Старинные здания, церкви представляют собой как бы солончак, в котором испарение преобладает над промыванием, вследствие чего происходит засоление находящихся под крышей поверхностей стен, защищенных от воздействия дождевых и талых вод. Таким образом, почвенно-химические особенности ландшафтов ополий неожиданно находят отражение в процессах разрушения памятников Древней Руси».

Еще одна зона бедствия? Жалко людей, за неимением лучшего жилья оказавшихся в сырых подвалах Суздаля, Юрьев-Польского и других городов ополья. Властям и раньше не было до них дела, чего же ждать сейчас.

Итак, Владимирское ополье относится к числу типичных ополий Центральной России. Этот вывод сделан нами на основе его сравнения с ландшафтами других ополий. Оно представляет собой «останец палеопойменного ландшафта последнепровской ледниковой эпохи». Но наряду с этим Владимирское ополье представляет собой явление исключительное, даже уникальное. Расположенное вблизи крупных индустриальных центров, обладая большим количеством древних памятников русского зодчества, городов-музеев и, наконец, веками складывающейся высокой культурой земледелия, сделавшей этот замосковный край житницей сначала Ростово-Суздальской, и затем и Московской Руси, - Владимирское ополье вполне заслуживает статуса Всероссийского почвенного заповедника.

К сожалению, то, что делают сейчас с этими уникальными землями, никак не назовешь разумным, - считают ученые ВНИИСХ. Отчуждение их под дачные участки, производственные и технические потребности уменьшает потенциал плодородия и без того подорванного падением уровня грунтовых вод, а также неумелым хозяйствованием. Всему этому надо положить конец. Мы являемся обладателями бесценного богатства. 200 тысяч гектаров Владимирского ополья при благоприятных условиях способны давать урожай в 2-3 раза превышающий ныне достигнутый. Темноцветные почвы и сейчас еще по продуктивности могут успешно соперничать с южными черноземами. Даже самые высокие урожаи зерновых (50-60 ц/га), полученные в отдельных хозяйствах, далеко не отражают потенциала почв Владимирского ополья. То же самое можно сказать и о других растениеводческих культурах.

Однако, проблема повышения уровня сельского хозяйства в ополье необычайно сложна. Сведение лесов, разрушение мелких плотин на речках, несоблюдение агротехнических и агрохимических рациональных приемов, разгрузка горизонтов грунтовых вод, возникновение водной эрозии и другие явления естественного и антропогенного характера сильно изменили природный вид ополий, направляя процесс их эволюции от исходного палеопойменного влажно-лугового состояния к лесостепному. А это значит, что почва из гидрогенно-лугового типа все более развивается в сторону «атмосферного», то есть зависящего от осадков дернового и лесного почвообразования. Почва действительно «сереет» и теряет свое плодородие.

Чтобы хоть частично остановить этот нежелательный процесс, надо многое сделать. Плотины на речках, пруды и водоемы в оврагах и балках, лесополосы на полях, травопольные севообороты, семеноводство и селекция, система удобрений, в том числе реабилитация навоза, внедрение биотехнологии и альтернативного почвоохранного земледелия, развитие племенного животноводства - вот далеко не полный перечень вопросов, решение которых, заново или впервые, не терпит отлагательства.

Полезно на этом пути оглянуться и назад - на более чем тысячелетнюю историю земледельческого труда - учесть опыт владимирского крестьянина. Этот труженик не был похож на нас, у него не было многого из того, что есть теперь у нас. И все же у него было перед нами неоспоримое преимущество: он чувствовал землю руками - через мотыгу, рало, соху, косулю, плуг. Но главное - он работал на себя. Даже в самые мрачные годы крепостного права, так называемую барщину, у того крестьянина оставались 3-4 дня в неделю, чтобы работать на себя. А когда интересы государства или землевладельца совпадали с его собственными интересами, он проявлял недюжинные способности и творил чудеса.

ГЕОГРАФИЯ ВЛАДИМИРСКОЙ ОБЛАСТИ - географическое положение, рельеф, климат и природа Владимирского края